Когда мемуары становятся чужими: иск к Эми Гриффин и уроки для пишущих
Знаете, есть в литературном продюсировании такая зона особого риска, про которую начинающие авторы почему-то никогда не думают. Они боятся редактуры, боятся, что издательство не возьмет, боятся, что не продастся. Но редко кто боится того, что завтра придет человек и скажет: «Это не твоя история. Это моя история. И ты ее украл».
Вот именно это и случилось с Эми Гриффин, чьи мемуары «The Tell» год назад гремели на всю Америку. Опра Уинфри выбрала книгу для своего книжного клуба, знаменитости захлебывались в восторгах, бестселлер, успех, слава. А теперь суд, иск и, как это часто бывает, разбитая репутация.
Что случилось на самом деле
Давайте по порядку, потому что история мутная и очень показательная. Эми Гриффин написала книгу о том, как под воздействием MDMA (это такой запрещенный психоделик) к ней вернулись воспоминания тридцатилетней давности. Воспоминания о том, как в средней школе в Техасе учитель ее сексуально насиловал. На танцах, в школьном туалете, с банданой, которой связали руки.
Красивая, трагическая история исцеления через терапию.
И вот теперь женщина, названная в иске как Джей Доу, говорит: «Это всё было со мной. Не с ней».
Она утверждает, что именно ее насиловали на тех школьных танцах, именно в ее платье (которое она, кстати, одолжила у Гриффин) остались следы того насилия. И что именно ее, спустя месяц, избили в школьном туалете, запихивая в рот бандану, которая зацепилась за брекеты.
Детали, от которых стынет кровь. И эти детали чужие.
Юридический лабиринт: где грань между вдохновением и воровством
Тут, коллеги, для нас, литературных продюсеров, начинается самое интересное. Иск подан по нескольким статьям: вторжение в частную жизнь, халатность, причинение эмоционального страдания. И ответчики там не только Гриффин, но и Penguin Random House с Dial Press, и даже литературный негр (простите за устаревший термин) Сэм Лански.
Почему это важно? Потому что издательство, которое не озаботилось фактчекингом, теперь тоже в зоне риска. Помните, в сентябре прошлого года New York Times уже копал эту историю и выяснил, что книгу никто не проверял на достоверность. И что учитель, которого Гриффин обвиняет, вообще за 30 лет карьеры не имел ни одной жалобы. И что других жертв полиция Амарилло так и не нашла, несмотря на шумиху.
И вот теперь выясняется, что жертва есть. Только это не автор мемуаров.
Кофейня, продюсер и исчезнувший контракт
Отдельная линия в этом детективе это встреча в 2019 году. Гриффин сама пригласила Джей Доу на кофе в Калифорнию. Просто поболтать о детстве в Амарилло. А потом, в 2022-м, с Джей Доу связывается некий «талант-агент и продюсер», интересуется ее жизненной историей для экранизации. Она рассказывает про школу, про насилие, про все. Просит контракт «агент» исчезает.
А через год выходит книга Гриффин, где эти истории, уже как свои.
Вы чувствуете запах? Это не просто совпадение. Это схема, которая, если подтвердится, потянет на приличный срок и огромную компенсацию.
Я часто говорю авторам, с которыми работаю: записывайте всё. Все идеи, все встречи, все обещания. Потому что литература — это не только про вдохновение, это еще и про рынок. А на рынке бывает по-всякому.
Но здесь случай зеркальный. Здесь не автор боится, что украдут его идею. Здесь человек, чью боль, чью травму, чью жизнь, по сути, превратили в товар, требует справедливости.
И самое страшное, что Гриффин, возможно, действительно верит в свои «возвращенные воспоминания». Психика — штука сложная, MDMA — штука опасная. Может, она искренне убеждена, что все это было с ней. Но суду, как говорится, плевать на искренность. Суду нужны факты.
А факты сейчас такие: учитель, которого она обвиняет, не тот человек, который насиловал Джей Доу. Джей Доу говорит, что насильник был другой. И если это так, то Гриффин либо ошибается в личности преступника (и тогда ее книга клевещет на невиновного), либо сознательно присвоила чужую историю.
Уроки для пишущих
Давайте, как литературный продюсер, я дам несколько простых советов, которые уберегут вас от подобных исков.
Первое. Если вы пишете мемуары и используете истории других людей, меняйте детали до неузнаваемости. Или получайте письменное согласие. «Она не докажет» — не работает, когда речь идет о таких травмах.
Второе. Если к вам приходит «продюсер» или «агент» и просит рассказать историю без контракта не рассказывайте. Вообще. Ничего. Вежливо улыбайтесь и говорите: «Присылайте договор, почитаем».
Третье. Издательства, берите за правило фактчекинг. Да, это дорого. Да, это долго. Но один такой иск перечеркивает всю экономию.
Четвертое. Помните: чужая боль не становится вашей только потому, что вы ее красиво описали. Если вы берете чью-то травму как материал, вы берете на себя ответственность. И не только перед читателем.
Адвокат Гриффин уже заявил, что иск безосновательный и они с нетерпением ждут суда, чтобы «разоблачить глубоко ошибочные репортажи New York Times». Сильная позиция, ничего не скажешь. Только вот Times в своем сентябрьском расследовании уже накопал достаточно, чтобы усомниться в добросовестности автора.
А для нас, профессионалов книжного дела, эта история очередное напоминание: литература это не только про талант. Это еще и про этику. И про закон. И иногда про то, что самое страшное можно украсть у того, кто и так уже украден жизнью.
Будьте аккуратны с чужими историями. Они имеют привычку возвращаться. Иногда с адвокатами.
